— Нет, ни в малейшей степени. Вы какая-то правительственная организация? Комитет по надзору за гражданским благомыслием? Очень серьезная безопасность? Быстрое реагирование и обезвреживание?

— А вы относитесь к этим организациям с предубеждением? — спрашиваю я.

До сего момента ни об одной из них я и слыхом не слыхивал и задаю вопрос лишь для того, чтобы уточнить реакцию кукушонка. Отреагировав на него слишком бурно, он даст рефери возможность сделать кое-какие выводы. Причем, как я понимаю, в данном случае совершенно не важно, что именно кукушонок ответит. Лишь бы он проявил определенные эмоции.

Ну же?

Кукушонок пожимает плечами.

— Не знаю. Вроде бы ничего плохого они мне не сделали. Однако общественное мнение… И вообще принято…

Он замолкает и выжидательно смотрит на меня, видимо, пытаясь определить, как я воспринимаю его слова. А никак…

Я молчу. На лице у меня слегка скучающее и преисполненное глубокого терпения выражение. Я выработал его еще лет пятнадцать назад, частенько применял за последующие годы и теперь уверен на сто процентов, что оно меня не подведет.

Вообще наш разговор несколько напоминает фехтование. Укол, парирование, укол, обманное движение… Как обычно, как всегда… Хотя в данном случае небольшое отличие все же есть. Этот кукушонок уже проиграл свою схватку, и теперь осталось лишь дождаться, либо когда он это осознает, либо когда рефери наберет положенные по закону девяносто девять целых девяносто девять сотых процента.

Что случится раньше? Я бы поставил на кукушонка, но не исключена вероятность того, что последнюю точку поставит вердикт рефери.

Ладно, думать тут пока не о чем. Все покажет будущее: Возможно, не такое уж и далекое.

Я курю сигарету и жду.

Кукушонок наконец принимает какое-то решение и говорит:

— Мне кажется, эти организации делают нужное дело.